«Я думала, что все здесь светлые и добрые»: молодой логопед из Тулы рассказала о работе в саду, первых победах и разочаровании в коллегах

Для многих логопед — это специалист, который учит детей правильно произносить звуки. Чаще всего вспоминают букву «р»: ребенку показывают, куда поставить язык, он начинает рычать — и проблема решена. На самом деле все сложнее.

24-летняя Снежана изначально не мечтала стать логопедом. Она поступила на эту специальность почти случайно — просто выбрала гуманитарное направление. Но уже во время учебы поняла, что профессия логопеда намного сложнее и интереснее, чем она представляла. Девушка, что называется, «втянулась», это дело стало ей очень нравиться.

Первыми впечатлениями о работе, о детях, о коллегах — молодой специалист поделилась с нами. Далее рассказ от первого лица.

Обыватель думает, что логопед просто сидит и полчаса говорит ребенку: «Скажи р-р-р-р-р», поставит язык — и все. А по факту у отсутствия звука «р» может быть огромное количество разных причин, и логопед эти причины находит.

Логопедия — это и педагогика, и психология, и медицина. Она находится на стыке этих наук. Еще здесь есть лингвистика. Мне как раз были интересны эти направления. И все это объединилось в логопедию.

Первый опыт самостоятельной работы я получила еще во время учебы. На практике в психоневрологическом диспансере однажды не оказалось логопеда, и меня попросили провести занятие. Это был шок. Пришли бабушка с внуком. Им выписали занятия с логопедом, а я вообще не знала, что делать. Мне нужно было провести обследование. Мальчик оказался контактным, выполнял мои просьбы и задания, в итоге ему понравилось занятие, бабушке тоже, и меня этот мой первый опыт вдохновил.

Тут я первый раз поняла разницу между учебой и реальной работой. Поняла, что механический следовать методикам, которые нам дают, просто невозможно.

В учебнике расписано, что делать, когда все очень плохо, есть определенная поэтапность. А в реальности все может быть по-другому. В чем-то все плохо, в чем-то хорошо, и эта база из учебника уже не ложится на реальность. Приходится что-то придумывать, адаптировать. Мало того, оказалось, что каждому ребенку объяснять нужно по разному. И ты каждый раз ищешь рабочий способ.

Например, пришел ко мне мальчик, который хотел играть в солдатиков, а не заниматься. В итоге, мы с ним играли в солдатиков, которые выполняли логопедические задания. Он занимался тем, что ему нравилось. Я ему подыгрывала.

Когда ты видишь какой-то результат, это круто. Я очень радуюсь за детей, когда у них что-то получается. Вот ребенок не мог определить первый звук в слове, разделить слово на звуки, а теперь — может. А бывает и наоборот. Видишь, ребенок старается, а не получается. Начинаю думать, может, я допустила ошибку. Хочется сделать все возможное, поискать еще какую-нибудь методику, спросить у коллег, что можно попробовать.

Сейчас я занялась и частной практикой тоже. Не из-за денег, а чтобы развивать навыки. Ушла в нее, потому что много работала с детьми с РАС и очень устала от отсутствия результата. Оказалось, для меня очень важно видеть результат своей работы в каком-то обозримом отрезке времени. А работа с особенными детьми — в этом плане сложнее, там много работы, результат которой ты никак спланировать и предсказать не можешь. И там много работы и у поведенческого терапевта, и у психолога, и только потом уже подключается логопед. А эти протоколы часто не работают. И все от тебя ждут чуда, а чуда не происходит. Я начала чувствовать застой, и стала больше работать с нормотипичными детьми, чтобы развивать навыки, видеть результат.

Еще одно распространенное представление о работе логопеда — что хороший специалист может быстро поставить ребенку любой звук. Но все зависит от причины нарушенного звукопроизношения. Иногда проблема решается быстро: если ребенок физически способен произнести звук, но просто неправильно его повторяет. Но бывает, что ребенку физически сложно поднять язык.

Или изолированно звук стоит — ребенок рычит, как тигр. Но в словах он не может его автоматизировать, он просто не закрепляется.

Поэтому работа может занимать гораздо больше времени, чем ожидают родители. Приходится пробовать разные подходы.

Профессия мне нравится, а вот некоторые коллеги разочаровывают. Пока я проходила практику была в нескольких местах. В одном месте я увидела хорошо оборудованный кабинет, много материалов и специалиста, который действительно горел своей работой. А в другом месте это был просто голый кабинет, оказалось, что многое нужно покупать и собирать самоой. Более того, в одном из мест оказался сомнительный специалист.

Малыш кричал: «Не надо, мне больно, страшно». А логопед продолжала манипуляции во рту ребенка и говорила: «Мне все равно, не ной».

Для меня это было шоком. Я почему-то думала, что в этой сфере все люди такие светлые, добрые, понимающие. А оказалось, что нет.

Профессиональная подготовка специалистов — это отдельная проблема. У нас в стране легко можно получить диплом. Имея любое высшее образование, можно пройти переподготовку хоть на логопеда, хоть на психолога. Причем в госучреждении это может стоить условные 12 тысяч рублей, и ты получишь официальное право быть логопедом. Но формальный документ не означает достаточный уровень подготовки.

Можно по минимуму сдавать какие-то экзамены и тесты, причем все это проходит в электронном виде. И очевидно, что можно списать. Получается, в такую серьезную профессию может влезть кто угодно.

Например, я пришла работать в учреждение после другого логопеда. Была уверена, что мне оставят полную информацию о детях, занятиях, результатах. Но мало того, что специалист ничего из этого мне не дал, так поговорив с ней я была в шоке от её речи — она сама говорила с жуткими ошибками.

Некоторые коллеги завидуют логопедам. Наш рабочий день длится 4 часа, а получаем мы те же 45-50 тысяч рублей. Не раз приходилось слышать обсуждения за спиной. Но у нас с воспитателями разная зона ответственности и разные сложности в работе. Я не обесцениваю чужую работу и мне хотелось бы, чтобы не обесценивали мою.