«Ягода-малина» до сих пор любима народом. О трагической гибели и непростой жизни Валентины Легкоступовой — дочь певицы

Заслуженная артистка РФ, певица, которая к себе манила несколько поколений слушателей, 30 декабря отмечала бы 60-летний юбилей. Накануне корреспондент MSK1.RU поговорил с ее дочерью, певицей Анэттой Бриль о том, почему песни ее мамы по-прежнему слушают, как живет семья после ее трагической гибели.

В этом году сошлись две даты — юбилей Валентины Легкоступовой и пять лет со дня ее трагической гибели. В августе 2020 года новость о том, что певицу нашли в ее московской квартире в тяжелейшем состоянии с серьезной травмой головы, была больше похожа на злой фейк. Но, к сожалению, оказалась реальностью. За жизнь артистки врачи боролись несколько дней. Но спасти не смогли.

Искренняя, обаятельная, талантливая певица, любящая мама и бабушка, прекрасный преподаватель, вырастившая многих лауреатов музыкальных конкурсов, ушла из жизни раньше отпущенного ей срока. А ведь несмотря на то, что ее сольная карьера в последние годы была не на пике, Валентина Легкоступова имела давних и преданных поклонников. Да и мало кто из взрослых жителей страны не смог бы не подпеть ее визитной карточке про ягоду-малину.

Стройная блондинка ворвалась на российскую сцену в середине 80-х после окончания Государственного музыкально-педагогического института имени Гнесиных. Ее мастер, Иосиф Кобзон, первым оценил и вокальные, и человеческие данные Валентины. А дальше начались победы в конкурсах советских и международных: первая премия на Всесоюзном конкурсе молодых исполнителей в Юрмале, лауреат Фестиваля молодежи в Чехословакии, дипломант «Сопота-88», финалистка «Песни года», гастроли по стране, гастроли по Африке вместе с группой Иосифа Кобзона, «Ягода-малина» из каждого магнитофона.

«Я первая популярная артистка, которая решила прервать успешную карьеру и стать мамой», — с гордостью признавалась Валентина Легкоступова в интервью. Но за счастье растить дочь Анэтту, а позже и сына Матвея, она расплатилась успехом на сцене. Выпала из основной обоймы шоу-бизнеса и устраивала свою творческую судьбу без помощи влиятельных продюсеров. А еще открыла в себе призвание преподавателя, способного передать знания и творческий опыт, не всегда позитивный, ученикам: «Они должны знать, что шоу-бизнес — это мясорубка, где никто никого не пощадит, что всё может закончиться прыжком с балкона».

Для Валентины Валерьевны жизнь тоже закончилась падением. С высоты собственного роста — такое заключение дали специалисты Следственного комитета, которые расследовали обстоятельства ее трагической гибели.

Родные певицы обвиняли в случившемся чемпиона России по парусному спорту Юрия Фирсова, ставшего третьим мужем певицы за месяц до трагедии. Они вдвоем были в московской квартире, где выпивали несколько дней, а на теле певицы медики нашли травмы и синяки. Но в возбуждении уголовного дела против Юрия Фирсова было отказано. Экспертиза по причинам гибели певицы пришла к выводу, что это «несчастный случай, а не преступное посягательство на ее жизнь и здоровье с чьей-либо стороны».

Родные певицы не простили Юрия Фирсова, по их мнению, он разрушил жизнь певицы, они даже не хотят говорить об этом человеке, чтобы его имя не соседствовало с именем Валентины Легкоступовой.

— Сегодня, спустя пять лет после трагической смерти Валентины Валерьевны, вы смогли смириться с официальной версией ее гибели? Или остались при мнении, что виноват ее третий муж, яхтсмен Юрий Фирсов?

— Я не хочу и мне нечего ответить на любые вопросы, касающиеся человека, не имеющего ничего, что бы относилось к светлой памяти моей мамы. О человеке, который принес нам всем только трагедию, боль и горе. Он не имеет никакого отношения к нашей семье и не достоин ни одного слова в интервью о памяти мамы. Это чужой нам человек.

— А как вы будете отмечать 60-летие мамы: творческим вечером ее памяти или всё пройдет в семейном кругу?

— Я думаю, что слово отмечать не совсем уместно в данной ситуации. Отмечают юбилеи здесь, на земле — живым людям. Самое важное для тех, кто от нас ушел, на мой взгляд, это память о них и их достойное продолжение. Для нас теперь 30 декабря стал не предновогодним праздником, а днем памяти любимого человека.

Обязательно съездим на кладбище, посидим узким семейным кругом — вспомним, послушаем песни, посмотрим видео выступлений. У нас в семье не было ни дня, чтобы мы не вспоминали мамочку. Это утрата и боль, с которой никогда невозможно будет смириться.

А концерт, посвященный памяти мамы, также будет, но чуть позже, 13 января в Центральном Доме ученых в Москве. Приходите, вместе послушаем мамины песни в исполнении артистов нашей эстрады.

— Анэтта, скажите, главный хит вашей мамы «Ягода-малина» популярен сегодня? Вы, наверное, можете об этом судить по тому, насколько часто ее исполняют?

— На мой взгляд, сегодня вообще пользуются популярностью «восьмидесятые» и музыка — не исключение. Людям не хватает искренности, которая звучала в тех песнях. Хорошей музыки с правильным посылом, а песни эпохи «восьмидесятых» как раз могут похвастаться мелодичностью и добрыми смыслами. «Ягода-малина» написана музыкальными мастодонтами того времени: композитором Вячеславом Добрыниным и поэтом Михаилом Пляцковским. Песня, любимая народом. Я взяла ее в свой концертный репертуар в новом музыкальном прочтении. С гордостью исполняю ее на каждом концерте и вижу, как она откликается зрителям.

— Валентина Валерьевна была требовательна к себе, к ученикам Российской академии музыки имени Гнесиных, где преподавала. А какой она была мамой? Как воспитывала вас с младшим братом Матвеем?

— Для нас мама была, прежде всего, лучшим другом. Авторитетным лучшим другом. Другом с правом вето. Она считала, что нельзя «давить» на детей, что нужно их в мягкую «направлять», как инструктор по вождению, только не автомобиля, а корабля под названием «жизнь». К ней всегда можно было прийти за советом, можно было сказать всё как есть. Мы знали, что из любой жизненной трудности можем выйти вместе. И даже сейчас, спустя пять лет, невозможно принять, что тебе безумно хочется поговорить с мамой, а позвонить и прийти не к кому.

— Ваши дочки помнят бабушку? Сейчас, уже повзрослев, слушают ее песни?

— Конечно, помнят. А разве возможно по-другому? Они гордятся бабушкой! Старшая — Николь, занимается вокалом и фортепиано. У нее хороший голос и определенно есть харизма и желание себя проявить. Младшая — Аврора, посещает занятия по актерскому мастерству. Ей ближе театр, у нее хорошая память — и она чудесно умеет перевоплощаться. Я считаю, что династийность — это правильно. Так и должно быть, и не только в творческих сферах, но и во многих других. Мы же, как губки, впитываем то, что видим. Так почему бы и не «выдать» всё лучшее, что переняли у родителей, и передать новому поколению?

Так что песни бабушки девчонки не просто слушают, а еще и подпевают, и даже хорошо подпевают!

— В интервью ваша мама рассказывала, что отговаривала вас стать певицей. А как сейчас?

— Мама хотела для меня другую судьбу — менее тернистую. Она всегда говорила, что профессия певицы очень сложная и во многом нужно себе отказывать, ведь голос — очень хрупкий инструмент, который может в любой момент «сломаться». А мир шоу-бизнеса полон подводных камней, в нём нет места человечности и искренности. Но мое желание петь было намного сильнее любых запретов, да и решение быть певицей совсем не спонтанно. У меня два высших музыкальных образования и большое количество пройденных музыкальных конкурсов, наград, концертов. Но я сделала перерыв в музыкальной карьере для главного предназначения — материнства и создания семьи. Сегодня, будучи зрелым человеком, снова ступать на эту дорожку уже легче, да и четко понимаешь, в каком направлении идти. А еще за моей спиной мой главный ангел-хранитель — мамочка.

— Но самой Валентине Валерьевне пришлось в шоу-бизнесе нелегко. В интервью она говорила о некой легендарной и влиятельной персоне, помешавшей ее музыкальной карьере. Мама рассказывала, о ком идет речь и подробности этой истории?

— Могу только повторить рассказ мамы. В 1991 году она уходила в декрет в одной стране, а вернулась на сцену уже в совершенно другом мире, где место музыки отошло на второй план, а в зарождавшемся шоу-бизнесе главный уклон был как раз в бизнес. Это был период, когда поменялся не только государственный строй, но и музыкальный мир. Вершины хит-парадов начали занимать «поющие трусы» с бессмысленными песнями, а голос и талант оказались в тени. Поэтому мне бы очень хотелось раз и навсегда развеять мифы: никакие загадочные влиятельные личности карьере мамы не мешали. К сожалению, так сложились обстоятельства.

— У нее не было влиятельных врагов, но был влиятельный друг — Иосиф Кобзон. Как складывались их отношения в последнее время?

— Иосиф Давыдович всегда был для мамы авторитетом с самой заглавной буквы «А». Она его безмерно уважала, всегда ставила в пример. Он был ее преподавателем и наставником, когда она училась в академии Гнесиных. И эти сложившиеся дружеские отношения продолжались всю жизнь. Сейчас таких людей, как он, уже нет и, наверное, не будет. Конечно, человек с таким сильным внутреннем стержнем, с широкой душой, четкими принципами и огромным талантом не может не быть примером и образцом для подражания. Мама всегда хотела на него равняться и считала большой, но приятной ответственностью, иметь звание «ученица Иосифа Кобзона». Она гордилась дружбой с Иосифом Давыдовичем и его семьей.

— Им удавалось поддерживать отношения, ведь ваша мама часто меняла города и страны: Феодосия, Москва, Тула, снова Москва, и снова Феодосия. И даже остров Тенерифе.

— Мама никогда не отличалось непостоянством, скорее наоборот. Эти города — хронология ее жизни и творчества. Постоянно мы всегда жили в Москве. В Крыму жили бабушка с дедушкой — мамины родители. Конечно же, всё детство и юность она провела там: училась в школе в Феодосии, затем музыкальном училище в Симферополе, после отправилась в Москву учиться в Гнесинке, затем поработала в Тульской филармонии, а вот уже после постоянно находилась и жила только в Москве. У нас недвижимость была только в Москве, и я за все 11 лет своей школьной жизни ни разу не поменяла школу, поэтому «кочевниками» нас точно не назовешь. Незадолго до своего трагического ухода мама из-за болезни дедушки около года находилась в Крыму, поддерживая бабушку, а так как не могла сидеть без дела, возглавила в Феодосии городское управление культуры.

— А почему Валентина Валерьевна там недолго проработала на этом посту и вернулась в Москву?

— Мама хотела быть полезной родному городу, который искренне любила. И могла сделать еще больше, если бы захотела продолжить там работу. Но не всё так просто и прозрачно было там, где она оказалась. Мама считала, что госслужба — место, где нужно, прежде всего, думать о благе людей. С этим были согласны не все ее коллеги. А мама была перфекционистом и не умела играть в нечестные игры по непонятным правилам. И, когда дедушка умер, она уволилась и вернулась в Москву.

— ​​А вы, ваши дочки, брат Матвей бываете в семейном доме в Крыму? И кто сейчас живет в доме на Тенерифе? И почему ваша мама выбрала именно этот остров?

— В какой-то момент мама захотела сделать передышку от шумной жизни артиста с постоянными гастролями, выступлениями и суетой. Захотелось поехать в вечное лето, ближе к океану, обновиться. Мы полетели отдыхать с семьей на Тенерифе, и он покорил ее открытостью местных жителей, красивыми видами и вкусной едой. Произошло совпадение и стопроцентное попадание. К тому же тогда всё было довольно просто с прямыми перелетами на Канарские острова и визами. Но мама постоянно прилетала к себе домой, в Москву, и всегда рассматривала Тенерифе — как место, где просто можно спокойно отдохнуть, провести время в режиме «неспешки» и встретить старость. Не получилось. А дом на Тенерифе давно продан.