Гарик Сукачёв, певец, поэт, музыкант, актер, режиссер, лидер группы «Неприкасаемые»: «Жизнь дана на то, чтобы быть ею недовольным»

Не будь у Гарика Сукачева такого твердого характера, сегодня мы бы знали его как Игоря Богданова. Дело в том, что в детстве его часто дразнили из-за неблагозвучной фамилии, и он всерьез подумывал взять фамилию матери – Богданов. Но не взял. Решил сам для себя: сделаю фамилию Сукачев знаменитой, и все вы будете у меня стоять по стойке «смирно». Так и вышло. – Гарик… То есть, простите, Игорь Иванович… Ведь лучше к вам так обращаться? – Как угодно. Меня Гариком все называли с детства, хотя я сам себя так никогда не называл. И потом это прозвище как-то перешло на мои афиши. Но я всегда относился к нему как к необходимому коммерческому лейблу и никогда этому не противостоял. И в 70 лет противостоять не буду. Впрочем, сегодня Гариком меня называют исключительно в рок-тусовке и люди, которые знают меня много лет. В кино меня называют по имени-отчеству – Игорем Ивановичем, потому что там отношения совсем другого рода. А женщины, даже те, с кем я знаком очень много лет, Гариком меня тоже никогда не называют. Только Игорем. И это нормально. Игорь Иванович Сукачев родился 1 декабря 1959 года в деревне Мякинино Московской области (в будущем – Тушинский район столицы). Окончил железнодорожный техникум в Тушино и Липецкое областное культурно-просветительное училище, где получил диплом режиссера театра. В 1977 году создал группу «Закат Солнца вручную», которая распалась в 1983 году. Тогда же создаёт группу «Постскриптум» вместе с Евгением Хавтаном, которая после ухода Гарика сменила название на «Браво». В 1986 году вместе с Сергеем Галаниным создает принесшую ему успех группу «Бригада С». Привлек внимание кинопродюсеров, особенно после художественного фильма «Трагедия в стиле рок» Саввы Кулиша, где снялась «Бригада С» в 1989 году. В 1994 году группа распадается. Сукачев набирает новый состав и исполняет новый материал. Так появилась группа «Неприкасаемые». В 1989 году Гарик Сукачев организовал концерт «Рок против террора», на котором состоялось одно из первых в СССР публичное выступление в защиту сексуальных меньшинств. В 1992 он вел на Первом канале авторскую телепередачу «Беседка». В 1997 стал лауреатом премии «Чайка» в номинации «Мелодии и ритмы» за лучшее музыкальное оформление спектакля («Злодейка, или Крик Дельфина», МХАТ им.Чехова). Гарик Сукачев женат, у него двое детей – 26-летний сын Александр и 8-летняя дочь Настя. – Тогда я буду к вам обращаться все же по имени-отчеству. Игорь Иванович, вы добились поставленной цели, прославили свою фамилию. Но почему же ваши дети носят фамилию матери, а не вашу? – Всё просто: я хотел их чем-то оградить, чтобы у них было свое собственное детство, а не детство детей Гарика Сукачева. Когда рос сын, я уже был известным человеком, но никто не знал, чей он сын, он ходил в обыкновенный детсад, в обыкновенную школу. Во всем этом я вижу только плюсы. – У ваших детей 19 лет разницы в возрасте. Отличаются ли ощущения отцовства в 27 и в 45 лет? – Невозможно вспомнить, как все было на самом деле, со всей остротой. Когда родился Сашка, мы были молодые, нищие, веселые… Сейчас все по-другому, мы не молодые, не нищие, ладно хоть пока еще веселящиеся. Когда я взял Настю в руки, мгновенно улетел назад на 19 лет. И порадовался: помнят руки, помнят, родимые, как держать ребенка! Дети страшно бодрят! – Наверное, дочь вы сегодня балуете больше, чем сына когда-то? – Да нет, Сашку я тоже баловал настолько, насколько это было возможно. Я привозил ему игрушки из-за границы. Правда, не разрешал выносить в песочницу, чтоб дети не завидовали. –Правда, что ваш сын живет за границей? – Да. Он получил образование в голливудской академии, работал у многих режиссеров, сегодня много снимает. Мне приятно, когда кинорежиссеры благодарят меня за сына, приятно, что люди относятся к нему с уважением. Конечно, мне хотелось бы, чтоб он работал и делал кино здесь, но… Он как-то приехал, уже отучившись там, и был ужасно удручен тем, что у нас мало кто смыслит в новых кинотехнологиях. – Игорь Иванович, а вас мысль эмигрировать из России вас когда-нибудь посещала? – Раз пятьсот. Бывает, утром встаешь и говоришь себе: блин, надоело, свалю – погода дрянь! А потом рассасывается. Куда я от этих березок? Ностальгия же замучает! – Вы патриот? – Да, я считаю себя таковым. И считаю, что Россия – великая страна. – А кого из наших политиков вы считаете самым выдающимся? – Горбачева. Я хотел бы, чтобы его именем назвали улицу, и хотел бы на этой улице жить. Неважно, что он вырубил виноградники и ввел в стране «сухой закон». Но зато он дал мне свободу. С него началось все – свободное телевидение, свободная пресса, свободная страна. Он был первым. Он был смелее остальных. Он пошел против всех. И это для меня как для мужчины и гражданина этой страны неоценимо. – Мы поговорили о ваших детях, а теперь пару вопросов об их маме, вашей супруге Ольге. Я где-то читала, что на момент вашего знакомства ей было всего 14 лет, а вам 16… – Верно, так и было. – Ольга была вашей первой любовью? – Нет, не первой. Я, знаете ли, был влюбчивым мальчиком. – До тех пор, пока не встретили ее? Она красивая? – Да, по-моему, она самая красивая женщина на свете. – Ответ, достойный уважения и восхищения! Значит, вы так и живете и всю жизнь ее любите? – Ну почему всю жизнь? Иногда люблю, иногда убить готов. – За что? – Характер скверный. – У кого? У вас? – У обоих. – Чем занимается ваша жена, кроме того, что воспитывает ваших детей? – Обеспечением жизнедеятельности ячейки общества. Заполняет дурацкие бумажки в ЖЭКе, платит за газ и воду, ходит в магазин… Есть у нее какой-то бизнес свой, но я в это не вникаю. – Ну, хорошо. Игорь Иванович, а вы? Чем вы сегодня занимаетесь? – Творчеством. В сентябре у «Неприкасаемых» будет три концерта: два в Москве, один – в Рязани. – Вы выступали на открытии XXX Летних Олимпийских игр 2012 в Лондоне… – А, да. Мы, «Вопли Видоплясова» и группа «Мумий тролль» дали тогда концерт в Русском парке. Хотя песен спортивных нет у нас, самая спортивная, наверное, «А я милого узнаю по походке». – Как вам спортивный Лондон? – А я его не разглядывал, декораций не видел, видел только большую пробку в центре, когда мы ехали из аэропорта в гостиницу. – Но хоть за ходом Олимпиады вы следили? За кого болели? – За наших. Я вообще, как вы заметили, далек от спорта. Но когда наши выигрывают, вместе со всеми испытываю огромное наслаждение и удовольствие. – Вы, кажется, в юности занимались подводным ориентированием? – Да, был такой вид спорта. Но в 16 лет я все это бросил, потому что понял, что чемпионом Европы мне все равно не стать. – И решили стать железнодорожником? – Не то чтобы решил… Просто надо же было куда-то пойти учиться. Вот я и пошел в железнодорожный техникум. Кстати, зря смеетесь, в моем послужном списке – проектирование железнодорожной станции «Тушино». – Впечатляет! Игорь Иванович, а когда вы запели? – В школе еще. Я был лидером среди сверстников, потому что я играл на гитаре и пел песни. А гитара была волшебным инструментом. А когда мне было лет 12, я впервые услышал Высоцкого. Тогда только появлялись магнитофоны, были они большой редкостью, и у их счастливых обладателей была мода выставлять магнитофоны на подоконники и врубать на полную катушку. Так я и услышал хриплый голос, который меня покорил. Он пел и мне казалось, что это поет мой хороший товарищ, живущий через каких-то пару дворов. И мне тоже хотелось петь так же… – Какая песня Высоцкого вам больше всего нравится? – Самая любимая – это «Баллада о детстве». Он пел: «Первый срок отбывал я в утробе…» Мощно, ведь? – Согласна. Игорь Иванович, а теперь давайте подробнее поговорим о вашем творчестве. В свое время вы были лидером рок-группы «Бригада С». Спустя годы, вы заявили, что этот ансамбль распался из-за кризиса в рок-музыке. Кризис позади? – Позади. Это был последний кризис рок-музыки перед ее смертью. Она умерла. Просто у нас она умерла значительно позже, чем во всём мире. Вы спросите: кто в этом виноват? Средства массовой информации. Тиражи. И деньги. – Послушайте, а как же Борис Гребенщиков, Андрей Макаревич и его «Машина времени», «Неприкасаемые», в конец концов?! – Я ни в коем случае не считаю себя рок-н-ролльщиком. Я, конечно, музыкант, от этого никуда не денешься, я здорово в этом разбираюсь, так как занимаюсь этим всю жизнь. Но рок-н-ролл – это всего лишь удобное клише, а я мыслю другими категориями – талантливо, самобытно, интересно. Что же касается упомянутых вами личностей – да, они великие русские музыканты. Не конкретно даже в направлении рока, а вообще. В нашей стране на самом-то деле не так уж и много настоящих рок-групп. Шевчук, Кинчев, Сукачев, Бутусов, Гребенщиков – все мы крайне авторитарны. Так же, как и в правительстве: Путин, Горбачев, Ельцин, Брежнев… Возможно, это даже сидит в нас на генетическом уровне. Но у нас есть и несколько действительно настоящих групп. «Чайф» – это группа. Несмотря на то, что у них есть явный фронтмен Володя Шахрин, все внутри этой группы равны. И «Воскресенье» – сто пудов группа! Что касается меня, я всегда был авторитарным человеком. Все свои рок-группы всегда создавал именно я. И что касается сущности коллектива с музыкальной точки зрения, я всегда совершенно четко осознавал, что я хочу, как я хочу, как это будет, и всегда делал так, как я хотел. И мои музыканты в конце концов переставали с этим спорить и этому противостоять, потому что все признавали за мной это право. Распустив «Бригаду С», я до сих пор считаю, что сделал тогда очень правильный поступок. Потому что мы могли бы написать еще с десяток новых альбомов, но я почувствовал, что начинаю лгать сам себе. И мне это перестало быть интересным. – Когда вы собирали группу «Неприкасаемые», чем руководствовались? Идеей создать профессиональный проект из очень хороших музыкантов? – Да не было никакого разговора о том, чтобы собрать профессиональный проект. Была идея сплотиться и уйти опять в подвалы. Искусство как факт жизни – вот что было важно тогда для меня и для всех нас. – Как часто обновляется состав «Неприкасаемых»? – Нечасто. Мы никогда не меняли наш состав специально. И он не изменился бы вообще, если бы не три смерти. Сначала Толя Крупнов, потом Леша Ермолин, а затем Саша Косорунин. Трое из семерых умерли, это и явилось причиной смен состава «Неприкасаемых». – Игорь Иванович, в 2010 году вышла в прокат ваша картина «Дом солнца». Для тех, кто не смотрел, скажите, о чем она, по вашему собственному мнению? – Эта картина – экранизация повести Ивана Охлобыстина о том, как девочка Саша из обеспеченной советской семьи влюбилась в маргинала по кличке Солнце. Это история любви на фоне брежневского застоя и расцвета хиппи. Фильм я снимал четыре года, а идею вынашивал четверть века. – После выхода картины критики стали сравнивать ее со «Стилягами» Тодоровского, причем не в вашу пользу… – Мне тут трудно судить, я о стилягах знаю гораздо меньше. Где они были? Как именно они выглядели?.. То-то же. А вот хиппи были везде, во всех пятнадцати республиках, которые когда-то «сплотила навеки Великая Русь». Узбеки, эстонцы, казахи, армяне – все, все были хипарями! Это было абсолютное фантастическое время, которое, конечно же, никогда не повторится. –Трудно было снимать Москву 70-х в современной Москве? – Ну да, были некоторые расхождения. Но я Москву хорошо знаю, я в ней и 19-й век снять могу! Тогда не было некоторых дорожных знаков, мне приходилось их стирать на экране… – А костюмы где брали для героев? – На «Мосфильме» и на студии имени Горького. – Игорь Иванович, а вообще для кого вы эту картину снимали? – Для людей, которые ходят в кинотеатры, чтобы развлечься. Будьте спокойны, я не тешу себя иллюзией, что снимаю «нетленку». – Вы всерьез взялись за режиссуру. А способна ли она вытеснить из вашей жизни музыку? – Одно время я этого очень хотел, но потом понял, что нельзя быть слугой двух господ. Нужно делать либо то, либо другое. – Что для вас сегодня важнее: кино, семья, музыка? – Семья. Она была и остается для меня самым важным. – Игорь Иванович, а вы хоть раз представляли себе свою глубокую старость? Так и будете петь в этом образе – образе хулигана? – Пока не знаю. Может быть, книги писать буду или преподавать. Я за свое место никогда не держался. Как только мне станет надоедать, я все брошу и уйду. – Выходит, что сегодня вы своей жизнью довольны? – Жизнь дана нам то, чтобы быть ею недовольным. Хотя если говорить о моей частной жизни, то ею я удовлетворен – все идет неплохо. Что касается творчества… Еще полным-полно неосуществленных планов. – Вы вспоминаете Бога, когда вам хорошо или только когда плохо? – А вы уверены, что я его часто вспоминаю? – Но вы верите в него? – А вы?.. Вот и я не знаю. А тот человек, который на этот вопрос вам скажет однозначное «Да!», – лгун. Вот и все. – Игорь Иванович, извините, не могу удержаться и не спросить про ДТП, в которое вы попали три года назад. Вы тогда сбили человека… Он жив? – Да. Но больше я о нем ничего не знаю. – А кто был виноват в той аварии? – У каждого по этому поводу свое мнение. Хотите думать, что виноват я – думайте. Испытываю ли я какие-то чувства к потерпевшему? Пожалуй, нет. И это взаимно. Я ехал за батарейками в магазин. Он переходил дорогу, разговаривая по мобильному телефону, и при этом даже не удосужился убедиться, что его безопасности ничего не угрожает. Мне утром нужно было улетать с женой и дочерью в отпуск, а в отпуске я перед этим не был восемь лет. Мы никуда не полетели, потому что я оказался на месяц с лишним на больничной койке со сложным переломом ноги. Это нелепая случайность. – Последний вопрос, Игорь Иванович. У вас есть блог, в котором вы общаетесь с поклонниками вашего творчества? – Нет. И в соцсетях меня тоже нет. Мне это не нужно. Я не люблю общаться каждый день, тем более с незнакомыми людьми. Думаю, что этому миру меня и так достаточно, он может иногда меня где-то не иметь.