Нереальные закаты, смешные деньги и очень вкусная еда. Туристка проехала 2,5 тысячи километров по Монголии на машине — стоит ли повторять ее опыт

Монголия — страна, которую наши туристы для себя только открывают. Сюда не нужна виза, россияне могут находиться здесь до 30 дней. И путешественники всё чаще едут в эту загадочную страну за природой, простором и ощущением свободы. Журналист IRCITY.RU и автор Telegram-канала «Походный режим» Алена Кашпарова провела почти две недели в автомобильном путешествии по Монголии, рассказывает и показывает, что она там увидела.

Здесь низкое небо с пухлыми облаками будто тяжелым одеялом укрывает безграничные степи, изредка перетягиваемые серебристым ремешком речек с пряжками-холмами. Останови машину и выйди: тут же утонешь в плотных густых ароматах трав. И будто застрянешь во временной петле. Монгольские степи возникли примерно 14–20 миллионов лет назад. Примерно 3 тысячи лет назад по этим степям начали кочевать люди. И это страна вечного движения. До сих пор.

Мы пересекали границу через автомобильный пункт пропуска Кяхта-Алтанбулаг. Этот пограничный переход работает круглосуточно для легковых автомобилей. На российской стороне из машины нужно вытащить все вещи, показать все ниши, вплоть до подлокотников. На монгольской стороне выдают декларацию на временный ввоз ТС — ее обязательно сохранять до конца поездки. Также снимают отпечатки пальцев.

Монголия постоянно куда-то едет на дорогих нафаршированных «крузаках» (говорят, их ввозят сюда беспошлинно) и менее дорогих гибридах-«приусах», скачет на конях, мерно раскачивается в движении верблюдов, подгоняет бесчисленные стада коз и баранов. Здесь на 3,5 миллиона жителей 70 миллионов голов скота. Эти стада как естественный элемент местного ландшафта.

Стоит ли удивляться, что основа монгольской кухни мясная? И готовят монголы это мясо отменно. Неважно, маленький это хушуур — чебуречек из нереально тонкого теста, с рубленым мясом и бульоном внутри, или хорхог, к которому обязательно полагается нож, чтобы срезать мясо с кости. Одной порцией этого блюда можно накормить двоих взрослых. Готовят прямо при вас. Когда вы в последний раз видели, что буузы лепили прямо тут же, перед подачей?

Да, время ожидания растягивается, но здесь и спешить некуда. Само пространство заставляет замедлиться. Это как будто генетический код самой земли, на которой до сих пор тысячи людей по собственному выбору живут в юртах.

Наш красный кроссовер, напичканный туристическим скарбом, ярким пятном контрастирует с монгольским ландшафтом. Монголия — страна степей? Оказывается, что не только. Ближе к границе в Кяхте, за городом Сухэ-Батор самый большой в стране сосновый лес и могучая Селенга. К алтайской границе — край озер. В центральной части — пустыни, и не только Гоби. На севере — там, где родился Чингисхан, — Монголия таежная.

— У нас там тайга, реки, рыбы очень много, — делится Эрден, наш новый знакомый. Мы встретились с им во время стоянки на Туул-Голе — это река, питающая Орхон. Орхон — это уже основной приток Селенги, главной и самой полноводной реки, впадающей в Байкал. Эрден — монгольский бурят, его предки бежали на территорию Монголии в начале XX века, во время революции в Российской империи.

У Эрдена есть квартира в Улан-Баторе, но в любое свободное время, как и многие местные, он вместе с семьей выбирается на природу. Увидеть палатку просто посреди степи здесь — это нормально. Кроме того, у Эрдена есть дом и юрта — это обязательно. В частном секторе, который занимает большую часть Улан-Батора, юрта во дворе дома — обычное явление. А еще любой гражданин Монголии может занять бесплатно любую свободную землю: государство ее просто дарит.

Эрден, как и многие монголы его возраста, хорошо знает русский язык. В 1950–1990 годах русский был обязательным иностранным языком в советско-монгольской школе. Язык, говорит гид Музея естественной природы в Улан-Баторе, красивый, но сложный, особенно в окончаниях. Монгольская кириллица легко может сбить с толку — многие буквы те же на вид, но читаются по-другому. Например, то, что мы прочитаем как «буузы», на монгольском звучит как «буц».

— Приезжайте к нам в следующем году, познакомлю с семьей, порыбачим, — Эрден приглашает к себе, хотя мы знакомы только несколько часов. Такая открытость вообще свойственна монголам: по отношению к русским они обычно настроены добродушно. Правда, и с другим отношением к «орсо» (так на-монгольском «русские») мы тоже столкнулись. Это было только раз, но вы сами всё знаете про ложку дегтя.

В Монголии россиянин автоматически становится миллионером, потому что 1 рубль — это плюс-минус 45 тугриков. Российские карты не работают, потому берем наличку и меняем на наличку — это лучше сделать сразу на границе в обменниках с счетчиком купюр. И вот ты получаешь кипу бумажек, номинал самой крупной — 20 тысяч тугриков, а потом долго и мучительно рассчитываешься ими на кассе в магазине, где затарился, к примеру, на 150 тысяч.

Такая же ситуация может возникнуть на заправке, где платить нужно заправщику, — он же нажимает все кнопочки, чтобы залить бензин в автомобиль. В Монголии нет собственного бензина — большую часть поставляют из России, а часть — из Китая. Но в каждом населенном пункте есть несколько АЗС. Правда, из пяти заправок топливо может быть только на одной, а АИ-95 здесь редкость и стоит баснословных денег.

А вот что в Монголии недорого, так это еда и изделия из кожи. Брендовые товары тоже можно найти задешево. Да и в целом цены на большую часть товаров и услуг в Монголии демократичные, исключением можно назвать разве что крепкий алкоголь. Всё путешествие нам на троих вместе с бензином и четырьмя ночами в апартаментах обошлись в 120 тысяч рублей. Нам повезло: мы любим палаточный отдых, потому вопросов к жилью просто не возникало. Главное, найти симпатичное место, а их в этой стране огромное количество.

Монголы, кстати, едут на природу, именно чтобы побыть на природе. Мы ни разу не столкнулись с шумом, скандалами, дрязгами. А музыка если и звучала, то очень ненавязчиво, а основной плейлист — национальные напевы, которые еще больше погружают в гармоничное сосуществование с природой.

Попасть в Монголию из России можно тремя способами: самолетом, поездом и автомобилем. Добраться в Улан-Батор на машине — это задача со звездочкой. В город, в котором проживает чуть ли не половина населения страны, ведут трехполосные дороги, но даже это не спасает от стояния в пробках. Одолеть за два часа какие-то 10 километров? Запросто. Застать город пустым, кажется, можно только рано утром или поздно вечером.

Манера вождения — такая, что нам и не снилось. Повернуть через двойную сплошную? Пожалуйста. Перестроиться или выехать со второстепенной так, будто у тебя приоритет? Повсеместно. И да, с парковками тут туго. Много платных, бесплатные, как правило, забиты до отказа.

На дорогах Улан-Батора постоянно надо думать за себя и того парня. С хаотичным движением в городе несколько помогают справляться регулировщики. Самокатов почти нет, но много мопедов, для них предусмотрены выделенные полосы. На мопедах гоняет не только молодежь. В условиях плотного автомобильного трафика это, наверное, классный способ передвижения.

Улан-Батор чистый, компактный и одновременно монументальный. Тут всё огромное, особенно если это связано с именем Чингисхана. И не только в столице. Чего стоит только 40-метровый металлический монумент со смотровой площадкой на гриве коня хана в 50 километрах от Улан-Батора!

На картах город выглядит огромным. Но на самом деле основная его часть — частный сектор, а центр маленький. А еще Улан-Батор своеобразный. Как сказал мой 17-летний сын: «Это смесь советской застройки и азиатских мотивов». Город застраивали в 20 веке специалисты стран социалистического блока. В первую очередь из СССР. Но в самом центре Улан-Батор суперсовременный, с высотками-«стекляшками».

В столице Монголии на каждом шагу бильярдные, караоке и корейские ресторанчики. Много хостелов, отелей и апартаментов. Заехать можно буквально с колес, не бронируя заранее местечко и по совершенно адекватным ценам. В крупных супермаркетах широкий ассортимент российских товаров. Даже тушенка. Удивительно, но монгольскую тушенку мы нашли только раз.

Зато у них много своих кисломолочных продуктов и аруул — сушеный ферментированный творог. На любителя, но нам понравился. Жаль, из Монголии нельзя вывозить товары животного происхождения, даже в заводской упаковке: страна считается не очень благополучной по всяким заразам.

Мой личный рейтинг, где стоит побывать обязательно. Во-первых, девятиэтажный национальный музей Чингисхана и действующий буддийский монастырь Гандан — они дадут представление об истории, культуре и религии Монголии.

В музее нельзя фотографировать. Вернее, можно, но по цене входного билета или даже дороже. Но, конечно, посетители, даже дисциплинированные европейцы, украдкой нарушают запрет, ибо пересечь полмира и не сохранить на память увиденное совершенно невозможно.

Входной билет стоит 30 тысяч тугриков — примерно 670 рублей. Это восемь этажей артефактов, археологических находок и произведений искусства. Еще 15 тысяч — за посещение девятого купольного этажа, где сидит семиметровый позолоченный Чингисхан.

Гандан — огромный монастырский комплекс, основанный в 1838 году. За прогулки по его территории с вас денег не возьмут. Но если вы захотите увидеть воочию — а вы захотите — заполненную священными текстами 26-метровую статую бодхисаттвы сострадания Авалокитешвары, то это будет стоить 20 тысяч тугриков (450 рублей).

Сходите и в Музей естественной истории, не пожалеете. Там можно познакомиться с монгольской природой, а главное — увидеть скелеты динозавров, найденных на просторах страны.

А еще обязателен к посещению единственный в мире Международный интеллектуальный музей. Его создатель — ныне 80-летний Тумэн-Улзий Зандраагийн — специально под экспозицию отстроил четырехэтажное здание. Всего 15 тысяч тугриков — и чистый восторг от какого-то невероятного количества головоломок и шахмат со всего мира. Кое-что можно даже трогать и крутить.

Многие из экспонатов, в том числе шахматы, Тумэн-Улзий сделал сам. Он до сих пор продолжает работать со своей коллекцией и хочет довести коллекцию шахмат до тысячи наборов. Сейчас их больше 750.

И, конечно, местный рынок Нарантуул. Поначалу он разочаровывает. Как будто попадаешь в прошлое и оказываешься на каком-нибудь китайском рынке времен нулевых. Но если уйти вглубь, то здесь можно встретить много национального: от рядов с седлами для коней до сувенирки. Здесь же есть кожаные вещи местного производства. Вот, например, косуха за 7 тысяч рублей. Вы давно такие цены видели в России?

В Монголии перед глазами оживают те исторические знания, которые закладывают нам еще в школьные годы. Кто не знает про Золотую Орду, татаро-монгольское иго и про то, что когда-то кочевники отсюда завоевали огромную территорию? Вроде бы известные факты. Здесь очень гордятся славным прошлым, этому посвящено, кажется, большинство светских музеев. Даже в художественном можно найти визуализацию того, насколько обширны были владения монгольских кочевников. Настолько, что у них был даже свой флот. Понимание масштабов оглушает и ошарашивает.

Еще больше это ощущение накрывает в городе Хархорин. Это поселение площадью 20 квадратных километров и городом-то сложно назвать. Но совсем рядом с этой территорией — остатки древнего города Каракорум, который в XIII веке служил столицей Монгольской империи. Его руины, скрытые за основанным в XVI веке буддийским монастырем Эрдэни-Дзу, огорожены невысоким забором. В Монголии вообще много заборов. Кажется, их воздвигают вокруг любого мало-мальски красивого места — возможно, чтобы там не гуляли бесчисленные стада скота.

Здесь когда-то велись раскопки. Потом всё найденное великолепие закопали обратно, чтобы законсервировать и сохранить. Напоминанием об археологических экспедициях служат информационные стенды да холмы.

И только вот когда ты понимаешь, что за место тут было, что скрывают эти холмы, мурашки идут по коже. Ходишь по территории, а у тебя под ногами валяются артефакты: обломки глиняной черепицы, некоторые покрыты зеленой глазурью.

Считается, что в этом городе жили люди разных рас и вероисповеданий. Эрдэни-Дзу, первый стационарный буддийский монастырь в Центральной Монголии, тоже несет в себе историю Каракорума: при его возведении использовали камни из городских стен.

Кажется, монгольские земли — это поле непаханое для археологов. И что они преподнесут еще много сюжетов, таких же внезапных, как музей тюркского погребального комплекса Хушо Цайдам посреди степи в 45 километрах от Хархорина.

А теперь представьте: вы мчите по ровной асфальтовой дороге, рассекающей степь на много километров вперед. Местные по трассам едут дисциплинированно, не выше 90 километров в час. Здесь такое ограничение скорости, и никаких +20 нештрафуемого порога. Нет камер, изредка лишь муляжи в виде пластиковых полицейских с радаром. Но обгонов почти нет. И никто не торопится. Это какое-то странное чувство, когда знаешь, что дома на такой прямой дороге тапку в пол вдавил бы чуть ли не каждый первый. А еще такой сильный контраст с хаосом на дорогах в Улан-Баторе.

И вот ты мчишь по этой трассе, заезжаешь на холм, а под ним пустыня. И нет, это не Гоби. В Гоби тоже надо съездить, но, если нет времени и возможности, сойдет Элсэн Тасархай. Эту пустыню еще называют мини-Гоби, она находится в 280 километрах от Улан-Батора. Узкая и длинная полоска золотых песчаных дюн на фоне гранитных скал в закатный и рассветный часы становится будто выпуклой от объемных теней.

Прогуляться (и потеряться) среди барханов тоже можно, но за деньги. Это, как и все красивые места в Монголии, национальный парк. Въезд — 9 тысяч тугриков за машину. Правда, с нас взяли по 10 тысяч с человека. И вот ты на желтой дюне под синевой неба, которое готово тебя обнять.

Здесь вообще такое небо, что, кажется, можно дотянуться до него рукой. Оно укрывает тебя невесомым одеялом из облаков днем и звездным покрывалом ночью. Монголия находится на высокогорье, потому небо кажется ниже, чем дома. Здесь, на берегу Угий-Нуур, окружающего ландшафтами, сильно напоминающим Малое Море, мы увидели один из самых красивых закатов в жизни.

И вот мы возвращаемся домой, чтобы на границе снова вытащить все свои туристические пожитки, пройти паспортный контроль и ступить на родную землю. Монголия обволакивает свободой, но остается за спиной. Приедем ли мы сюда еще раз? Безусловно да.