«Вы должны меня пожалеть»: репортаж из зала суда в Туле, где продавец пытается вернуть квартиру по «схеме Долиной»

В Туле сегодня прошло судебное заседание, где решался вопрос о проведении судебной экспертизы, а также опрашивался свидетель по делу Марии — женщины, вместе с мужем купившей квартиру у пенсионерки, которая позднее потребовала вернуть жилье назад.

Корреспондент 71.RU побывал на судебном заседании. Там озвучивались многие подробности дела — например, что тулячку, продавшую свою квартиру, уже неоднократно обманывали мошенники и что часть денег от сделки с Марией все-таки находится у неё.

Самым главным в ходе прошедшего заседания стал опрос свидетеля. Им стал риелтор со стороны продавца квартиры, Людмилы. Во время заседания он попросил не снимать его на фото и видео.

По словам риелтора, продавец квартиры сама нашла его. Она для этого обратилась в агентство «Полезные люди», где дали его контакт. С этого и начинается история продажи квартиры.

Первое, что заинтересовало всех участников процесса — кто называл стоимость квартиры, ведь сделка обошлась в 2,9 миллиона рублей. Как рассказал риелтор, стоимость определял он, основываясь на «среднем арифметическом стоимости подобной недвижимости».

При этом бабушка своих требований по цене не называла и не навязывала.

Далее, по словам риелтора, он несколько раз беседовал с Людмилой, в том числе и под камерами в офисе. Ни разу её поведение не вызывало никаких подозрений.

«Если бы хоть на каком-то этапе её поведение показалось бы подозрительным и мы могли бы считать, что она действует под влиянием мошенников, мы бы остановили сделку и пошли в полицию. Но нет, на всех этапах она вела себя абсолютно обычно. Общалась адекватно, хорошо излагала мысль», — заявил в суде риелтор.

Также он отметил, что перед тем, как вести сделку, уточнял у Людмилы, где она будет жить после того, как продаст квартиру. По его словам, женщина заявила, что планирует уехать к мужчине — после этого он не стал больше уточнять данный вопрос, ведь это стало бы вмешательством в личную жизнь.

Также он отметил, что пенсионерка ни разу не пыталась перенести сделку или как-то ускорить её. Напротив, Людмила даже заявляла, что не может присутствовать на каких-то этапах, ведь ей надо сидеть с внуками. На что риелтор уточнил: «вы же понимаете, что сделка по продаже квартиры — это серьезно?».

После того, как сделка была завершена, риелтор уточнил, получила ли женщина деньги. Та ответила утвердительно. А через две недели его вызвали в полицию — ведь деньги клиентка, по её словам, отдала мошенникам.

На этом заседании Людмила все-таки присутствовала, так как выносилось решение о необходимости проведения экспертизы. Нужно будет проверить, находилась ли женщина под влиянием мошенников не только в момент заключения сделки, но и подготовки к ней.

На этом заседании Людмила озвучила новую версию произошедшего. Ранее она заявляла, что мошенники убеждали её в том, что через сделку она «поменяет номер в госреестре», затем, что на неё «оформили доверенность» Кстати, суду какую-то генеральную доверенность она предоставила. Правда не помнит, с кем она ее получала.

Самой первой версией было, что мошенники убедили её продать квартиру «понарошку», якобы она останется собственником и получит +20% от стоимости сделки. При этом у женщины уже был опыт продажи жилья, то есть как всё работает она знала.

В новой версии женщина еобъединила все предыдущие. Как это было со слов Людмилы:

«Мне позвонили по мессенджеру, там был мужчина, у него на фоне висел портрет Путина. Он заявил, что сейчас ловят какого-то опасного преступника по фамилии Тарасенко, который путем изменения кадастрового учёта пытается отнять мою квартиру. Поэтому мне сказали, что сделка это часть операции и предложили поучаствовать», — заявила Людмила в суде.

И все свои последующие действия по продаже она объяснила тем, что так ей сказали делать мошенники. Они же, по ее словам, наняли ей машину, которая отвезла её в место, где она должна была положить деньги на «безопасный счёт».

На вопрос судьи о том, есть ли у Людмилы какие-то доказательства в виде переписок или чего-то подобного, женщина заявила, что всё удалила. Но зачем удалила — не знает.

Также Людмила не знает, чем должна была закончиться вся эта «операция» — поимкой преступника, возвратом квартиры или чем-то еще.

Интересное произошло и с «безопасным счетом». Мошенники, по словам Людмилы, открывали его на её имя. При этом скриншотов и других доказательств у нее вновь нет. В это она убедилась, когда ей прислали реквизиты. И даже доступ к счету у женщины, с ее слов, был.

А ровно после того, как она положила 2 с лишним миллиона рублей (часть суммы сделки отошла на оплату риелтора и комиссии), счёт превратился в транзитный. И доступ куда-то пропал. И даже как называется банк женщина не помнит, хотя с её слов, это та же организация, где она проводила сделку.

На суде выяснился ещё один момент, который вызвал жаркие споры между мужем Марии и Людмилой. Оказывается, у женщины осталось 55 тысяч, которые она не перевела с мошенников.

Эта сумма складывается из залога — 50 тысяч и ещё одну купюру Людмила, с её слов, не смогла перевести мошенникам по техническим причинам. Банкомат её не принял.

Спор вокруг этой суммы начался как раз с вопроса — а почему вы не перевели и эти деньги тоже? Выяснилось, что Людмила отдала их дочери уже после того, как поняла, что мошенники её обманывают.

«Я сразу, когда узнала, я ей сказала, заберите, пока я их тоже никуда не дела. Это произошло где-то через три дня», — сообщила Людмила.

Ещё один интересный нюанс, который озвучила женщина. Мошенники сказали ей перевести не какую-то конкретную сумму, а просто «все деньги, что вы получите от сделки».

Вторым вопросом, который рассматривал суд было ходатайство о проведении психиатрической экспертизы.

Споры у сторон здесь возникли по поводу того, какие вопросы должны будут исследовать эксперты, какой срок рассматривать и, главное — Людмила должна делать это стационарно или амбулаторно?

Адвокат Людмилы построил вопросы следующим образом: могла ли находиться женщина в этот момент под влиянием мошенников? Имеются ли какие-то предпосылки, чтобы женщина могла совершить свои действия именно так?

Адвокат Марии заявила, что считает эти вопросы «оценочными и неопределенными». Ведь эксперт может ответить: «да, она могла быть под влиянием мошенников». Ссылаясь на статью 177 ГК РФ, она подчеркнула: закон требует, чтобы был четкий ответ. Либо находилась, либо нет, без степеней или процентов.

В ответ на это адвокат Людмилы сослался на решение судебной коллегии Ставропольского края от ноября 2024 года — по нему вопросы нужно ставить именно так, как требует истец. Это было парировано ответчиком тем, что сейчас есть куда более новая и сформировавшаяся практика.

Вторым вопросом стал период исследования. Адвокат Людмилы требовал, чтобы проверяли состояние только в день сделки. Адвокат Марии же, напротив, потребовала проверять период проведения сделки полностью — это около полутора месяцев.

И в финале решали, проводить исследование надо амбулаторно или стационарно. Вроде бы все сошлись на том, что исследование нужно делать в стационаре, но тут выступила уже сама Людмила.

«Не с кем оставить внуков, я должна помогать дочери. Поэтому было бы нежелательно», — ответила она.

Суд удовлетворил ходатайство, но без подробностей. Неизвестно, прислушалась ли судья к доводом адвоката Марии или адвокат Людмилы оказался более убедительным.

На этот суд Людмила пришла со своей второй дочерью, а не с первой, которая занималась подачей иска (со слов Людмилы) и всеми этими разбирательствами.

Корреспондент 71.RU вновь попытался уточнить, не хочет ли женщина как-то прокомментировать произошедшее. Но дочь вмешалась сразу и сквозь зубы процедила «нет, не хотим».

Зато немного прокомментировать разбирательство решила сама Мария. По ее словам, Людмила не просто мило общалась с ней, пока за спиной готовился иск. Она даже просила её пожалеть — при этом тут же с той стороны сыпались слова о том, что квартиру вернут «как Долиной».

«Когда мы узнали о суде и пришли, она прямо там, под протокол заявила — вы должны меня пожалеть!», — заявила Мария.

При этом узнать, жаль ли Людмиле молодую семью возможным не представляется.